Пресса о нас
2008 г. №3, август, журнал "Деньги и благотворительность"
ЕКАТЕРИНА ВЛАДИМИРОВА Фото: НАТАЛЬЯ СКАЛЬСКАЯ
«Вам ведь, наверное, самой интересно встретиться с необычном человеком? - с журналистской прямотой и педагогической проницательностью спросил меня основатель терапевтического сообщества «китеж», автор книг о воспитании детей-сирот «поколение китеж» и «техника безопасности для родителей детей нового времени», бывший журналист-международник и комментатор «маяка» дмитрий морозов, который 15 лет назад отправился в калужские поля строить свою мечту - деревню для детей-сирот. И построил...
На фото: На 20 гектарах земли в Жуковском районе Калужской области строится новый поселок для детей-сирот.
Диктофон так и норовил выключиться. Мы сидели с Дмитрием в уютной школьной столовой нового поселка для детей-сирот «Орион», который вот уже 4 года строят выросшие китежане в 80 км от Москвы в Жуковском районе Калужской области. Здесь все на виду - кухня не разделена со столовой, тут же и готовят. Холодильник с прозрачной дверью для того, чтобы ребенок, не избалованный деликатесами в детском доме, всегда видел, что еда есть.
Пока в «Орионе» постоянно живут всего 14 человек да приезжают гости, потому у плиты дежурят поочередно все: учителя школы, они же приемные родители, воспитанники и выпускники «Китежа», волонтеры. На завтрак манная каша и веселые разговоры, за столами все в перемешку: детвора, студенты из стройотряда, вожатые первого летнего лагеря, который в эти дни проходит в «Орионе», английские волонтеры.
«Все дело в намерении. Наше сознание таким образом устроено, что не может решать сразу две проблемы» – мягко поучает Дмитрий, ловко подхватывая гречку китайскими палочками. «Востоковед, кандидат исторических наук» – вспомнила я.
«Хорошо, сделаем вид, что это интервью» – диктофон тут же включился.
Беседовать с журналистом одно удовольствие. Сам себе вопросы задаст, сам ответит, как говорил Милорад Павич – «не надо мешать слову». А слова были о насущном: проблемах сиротства и патронатном воспитании, роли личности и системы, финансировании и тиражированнии опыта Китежа. Но обо всем по порядку.
«ЛИЧНОСТЬ, А НЕ СИСТЕМА»
Как вы относитесь к другим формам воспитания детей-сирот? Например, патронатному воспитанию?
Я не знаю, как к этому относиться. Я слышал разные точки зрения. Мне кажется: все упирается, скажу непопулярную вещь, в личности, а не в систему. Страна у нас простая, народ в глубинке тоже простой. Система должна быть удобной для работы простых людей с простыми людьми. Так чтобы социальный работник мог в меру своего понимания мира и своих отношений с ним взять ребенка из детского дома, передать его в семью и проконтролировать в соответствии со своим представлением. Это, конечно, грустно, но только такая система будет работать.
В Москве могут действовать разные системы, там народ очень разный и развитый. Я думаю, что в Москве, как и в Петербурге, может быть очень большая вариативность. А что нужно на глубинке, я не знаю. Думаю, что чем проще, тем оно лучше. Там другие потребности у людей и другой взгляд на мир. А мы же обычно принимаем законы, как правило, для всей огромной шестой части суши. Это нонсенс. Россия состоит из разных сегментов, где совершенно разная психология у людей, взгляд на мир, традиции. Я сторонник того, чтобы каждый регион принимал свое собственное законодательство.
В масштабе 84 регионов, не будем говорить о всей России, какое решение проблемы сиротства Вы видите?
Я думаю, что проблема сиротства – это не главная проблема нашей нации и она решится сама, когда решатся остальные проблемы.
Но каждый год число детей-сирот увеличивается?
Оно остается таким же, каким и было. Вы знаете, почему это происходит – потому что родители пьют запоем. А пьют они запоем, потому что их родители пили запоем и еще потому что не изменился их образ жизни, потому что им негде найти работу, они привыкли пить и будут пить пока общая культура не поднимется и уровень жизни населения не станет нормальным. Я, правда, не знаю что первично: сначала они станут богатыми, а потом культурными? Я вот не уверен. Я допускаю, что может быть и наоборот. Когда культура вырастет, пить будут меньше, Тогда и сирот будет меньше.
Это не решается ни социальными преобразованиями, ни детскими домами, ни приемными семьями. Сколько бы мы ни создавали приемных семей, все равно спиваются больше.
«ЕСЛИ ВОЗЬМУТ «КИТЕЖ» НА ВООРУЖЕНИЕ, ЭТО БУДЕТ УЖАСНО»
Неужели все так беспросветно?
Почему же. Согласитесь, что за последние 5-7 лет страна изменилась. Появились новые рабочие места, меняется общий ритм жизни, больше оптимизма. Это то, что я вижу даже в калужской глубинке. Сказать фразу: «Ну давайте всех переселим в «Китеж», я не могу. Я понимаю, что это не сработает, Если возьмут «Китеж» на вооружение, это будет ужасно. Тут же подтянут 50 чиновников, которым поручат построить 50 таких поселков и набрать по штату 50... Кого? Добрых, духовно развитых, высоко интеллектуальных подвижников, которые будут работать бесплатно? Это кто же таких наберет?! Это гражданское общество должно создавать. Благотворительные организации, которые сами должны появляться.
В общем, любая система зависит от кадров. А кадров у нас нет. Пока у нас есть менеджеры, адвокаты и бухгалтеры, а вот учителей нет, потому что это «непрестижно». Потому что в обществе еще не дозрели до понимания, что все-таки учитель, а не начальник главка определяет будущее развитие рода человеческого, как писал Иван Ефремов.
А с Общественной палатой вы взаимодействуете?
Они меня не приглашали. Да и у нас для того, чтобы с чем-то взаимодействовать, надо самому жить в Москве и пробиваться вразные кабинеты. Во-первых, мне некогда, во-вторых, я не очень понимаю, нужно ли это мне. У меня все есть, а нужен ли я кому-нибудь – большой вопрос. Но мне очень приятно, что меня сделали членом межведомственной рабочей группы комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей. Это придает определенный статус «Китежу» и помогает решать вопросы на местах.
«ВОПРОСЫ ДУШИ И СОЗНАНИЯ НЕ РЕШАЮТСЯ МАКДОНАЛДСОМ»
А сколько детей за 15 лет воспитал «Китеж»?
Около 50, точно трудно сказать. Все эти подсчеты – это же игра с общественным сознанием. В Англии в одного ребенка вкладывается больше, чем у нас во все китежи вместе взятые. Даже если взять российский стабильный детский дом, то и там себестоимость содержания одного ребенка выше, чем в «Китеже»
А результаты?..
Что значит результаты?! Вопросы души и сознания не решаются Макдоналдсом! Нельзя воспитывать ребенка в менталитете бизнес-компании. На Западе – чуть-чуть можно, а у нас совсем нельзя.
То есть вы не представляете развития «Китежа» в формате социального предпринимательства? Только дотационно?
Ради бога, мы тоже можем зарабатывать деньги, но мы не можем быть частью огромного партнерства, no-западному заточенной фирмы, которая нам диктует правила игры. Да, у нас идет достаточно много разговоров, что какие-то люди, каким-то детским домам жертвуют деньги. Но «Китеж» – это образ жизни и его очень трудно описать в гранте. И если мы этот образ жизни вдруг совместим с какой-нибудь огромной фирмой, у которой есть свои взгляды, своя этика, свой способ решения проблем, то это будет то же самое, как если ваш маленький диктофончик с батарейкой подсоединить к какой-нибудь огромной электростанции: его или разорвет, или батарейка тут же сядет. В одном и в другом случае симбиоза не получится. Поэтому нам приходится отказываться от сотрудничества с крупными организациями, которые диктуют жесткие условия. Мы сотрудничаем тогда, когда первое лицо организации сам приезжает, смотрит, общается с детьми, когда мы видим, что он к нам с душой, когда этот человек заинтересован в том, что происходит. А это фантастически редко, у нас в России это не принято.
А как же тогда находятся такие люди?
Не знаю, думаю, что по воле Божьей. Никакого организованного фандрайзинга мы не ведем. Сайт сработал однажды. Буквально год назад нам позвонили из ипотечного банка DeltaCredit и сказали: «Мы вас нашли по сайту, и вы нам нравитесь». К нам приехал директор банка, который сказал: «Классно! Вижу!», пообщался с детьми, пожал им руки, и банк организовал благотворительный вечер. Руководство само сняло зал в театре «Ромэн», дирекция банка сыграла на сцене пьесу, пригласили своих партнеров по бизнесу и собрали нам деньги на строительство домов для приемных семей. При тех расходах, что у нас на стройку, это огромные деньги. На эти деньги мы построили минимум два дома, если не три.
А другая фирма, которая нам помогает, – это зарубежная нефтяная компания, которая никак себя не афиширует и просит, чтобы мы ее нигде не называли. А с ними еще проще: они взяли и приехали в гости. Узнали о нас через моих знакомых в Англии, я сейчас там книжку издаю. Меня там знают и считают «Китеж» лучшей организацией в России для детей-сирот.
Приехали человек десять, посмотрели – и вот уже четыре года помогают нам строить деревню, наш новый проект «Орион». На эти деньги мы построили школу, столовую.
К счастью, подключилась и Калужская область. После визита губернатора Анатолия Артамонова в «Орионе» обещали построить въездную дорогу и внутреннее асфальтовое кольцо, а то, что ни дождь, дети по уши в глине.
«МЫ ВЫБИРАЛИ СЮДА ТЕХ, КТО БЫЛ ГОТОВ ИЗМЕНИТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ»
Расскажите подробнее о новом проекте «Китежа» – «Орион»? В чем его отличие?
«Китеж» – это такая нормальная русская деревня на 100 гектарах, рубленые дома, церковь, лицензированная школа, столовая. «Орион» – это 20 гектаров на холме, здесь пока просто стройка и выживание. До серьезного образования и всего остального дело не дошло.
Я думаю, что «Орион» будет специализироваться на развитии инновационных систем образования. Поскольку он ближе к Москве, я очень рассчитываю на помощь моих друзей: профессоров, кандидатов наук, которые преподают во многих институтах. Мне очень хочется развеять миф о том, что дети-сироты генетически обречены на то, чтобы ничего из себя не представлять. Сам-то я давно уже понимаю. что все это очередная общественная легенда, и считаю: среди моих детей талантливых и ярких личностей не то, чтобы больше… в процентом соотношении они как-то гуще в «Китеже» и «Орионе», чем в Москве.
С чем это связано?
Во-первых, те, кто попали в «Китеж» и «Орион», были вынуждены бороться за существование, выживать. Мы выбирали сюда тех. кто был готов изменить свою жизнь, они более пассионарные, если использовать термин Гумилева.
Во-вторых, «Китеж» дает возможность личности раскрыться полностью, здесь престижно читать книжки, развивать таланты, рисовать, говорить по-английски: сейчас на ТВЦ прошло несколько мультиков, созданных нашими детьми, половину сайта делают дети. В общем, мы создали развивающую среду.
А что такое «развивающая среда»?
Вы помните, Пушкин в Царскосельском лицее? Он был самым плохим учеником, двоечником. Но он был Пушкиным, Потому что Царскосельский лицей позволял человеку быть свободным. Уважение к дворянскому достоинству поднимало его на определенный уровень. Я надеюсь, что китежские и орионовские дети и будут такими лицеистами, Я думаю, что мы уже, к счастью, таковыми являемся.
«МЫ БЕДНО ЖИВЕМ»
А из чего складывается бюджет «Ориона» и «Китежа», помимо спонсорских денег?
Мы получаем зарплату как учителя и приемные родители, дотацию за каждого приемного ребенка от Калужской области.
Так это, наверное, процентов 15-20 от общего бюджета «Китежа»?
А мы бедно живем. Но я, говоря эти слова, хочу, чтобы вы поняли. Для меня, как для многих людей на Западе, сейчас очень важно качество жизни, а не количество финансов, которые можно положить в карман. И оценивая качество жизни, мы живем, думаю, лучше и полезнее, чем большинство жителей города, а зарплату мы не получаем. У меня карманных денег практически нет.
Мы получаем зарплату как педагоги, приемные родители, все суммируется в общий котел, закупаются продукты и готовится на всех. Это имеет и плохую сторону - я не могу себе позволить бутерброд с икрой с утра, но это имеет и хорошую сторону – я не думаю о финансовых вопросах. Поэтому у нас достаточно ресурсосберегающий режим. Мы очень мало тратим денег в принципе. У нас две машины. Мы закупаем оптом белье, постельные принадлежности, даже зубную пасту. Каждая хозяйка открывает ящик и берет, сколько ей надо, не больше.
Многие современные мыслители говорят, что общество потребления обречено, и будущее за людьми, которые умеют сдерживать свои разумные потребности, а не бороться за то, чтобы хапать больше, чем хапает сосед. Я считаю, что это правильно. Со мной многие могут не согласиться. Расточительство, безудержная жадность и потребление для того, чтобы хоть в чем-то обойти соседа, – это все-таки тупиковая ветка нашего развития.
Таким образом, на треть, наверное, наш бюджет, покрывается государством, Он покрывает все питание, одежду, медицину и отчасти бензин. А вот стройка, к сожалению, сжирает еще две трети. Две самые трудные статьи бюджета, на что не хватает денег – это строительство и отпуска. Отпуска необходимы, потому что приемные родители должны хоть на недельку отключаться. Есть такое понятие, как «профессиональное выгорание».
Выгорают?
Конечно, у нас от выгорания даже есть специальная терапия для родителей. А стройка – сами понимаете. Мы не можем не строить, потому что мы начали с нуля, с ровного поля. За пятнадцать лет в «Китеже» мы вынуждены были проводить электричество, воду, канализацию, строить дорогу, дома. Нам никто этого не делал. Каждый дом в «Китеже» построен нашими руками, поэтому дешево, но его все равно приходилось оплачивать. Львиная доля всех расходов на это и ушла.
В создании развивающей среды имеет значение все: атмосфера доброжелательности и открытости, оригинальное архитектурное решение, создающее комфортное пространство школы, лишенное углов.
«ЧТО НЕ ПОНИМАЕШЬ, ТО НЕ ПОДДЕРЖИВАЕШЬ»
Откуда приходят финансы на оставшиеся две трети бюджета?
Это отчасти гранты. Мы получили грант от British Rotary Club на пять лет. Увы, он сейчас закончился. Плюс западные фирмы и пожертвования друзей.
Как это происходит?
Люди просто приезжают. Как ни странно, не богатые. Богатых, которые бы активно помогали, я чего-то не помню. Люди среднего достатка. Слушают, интересуются, понимают, пытаются помогать. Но это не так мало, если друзей много.
Фонд «Виктория» и банк «Уралсиб» дали нам $40 000 на прокладку газа в «Орионе». К сожалению, больше банк денег не дал. Это и понятно, потому что мы не форматируемся, мы вне системы. Как ни странно, «Китежу» даже давать как-то неудобно, потому что большинство предпринимателей не понимают, как он функционирует, А то, что ты не понимаешь, ты не поддерживаешь.
А что вы делаете для того, чтобы себя объяснить? Вот сайт, например. Хотя я, конечно, не смогла там найти вашей структуры...
Почему? Вы нашли! На сайте вы наверняка нашли десять фотографий и подписи, кто чем занимается. Вот и все. Ну нет структуры! А у вас в семье какая структура?!
Понимаете, мы не фирма, мы терапевтическое сообщество. Мы – общество. Когда мы устроим структуру, это будет уже иерархия.
Как же вы находите общий язык с представителями бизнеса, которые мыслят в другой парадигме?
А вот мы и не находим поэтому. Мы находим его с теми, кто мыслит в нашей парадигме, а их мало пока. Не волнуйтесь, через пять лет их будет больше. Как ни странно, в Америке и Англии этот процесс все-таки нарастает. Большинство предпринимателей мыслят нестандартно, а наши – сейчас же начальное накопление капитала!
Я никого не осуждаю, потому что я понимаю, что им трудно приходится, и у них все силы уходят на то, чтобы живыми остаться и чтобы конкуренты не съели, тут не до философии, Я пытаюсь объясниться через книжки, но это другое.
И все же средства удается находить? Через гранты?
Грант – это тоже путы на ногах, Я говорю: мне нужен дом для приемной семьи. Мне отвечают: «Нет, мы вам дадим деньги не на дом для приемной семьи, а на теплицу, к которой вы сможете пристроить дом». Вот видите, теплицу строят, а на дом я еще не получил денег. И я вынужден строить не то, что мне надо, а то, что грант позволяет. Но я считаю, что это нас тренирует: как в таком немножко несуразном мире построить свою мечту и сделать то, что ты хочешь.
У меня-то в голове все логично устроено, но деньги дают не на то, что у меня в голове, а на то, что голове у того, кто дает деньги. Поэтому, что делать, пусть хоть на что-то дают.
Беда в том, что те, кто дает деньги, обычно не вникают в масштаб проблемы. Например, лет десять назад один крупный банк пригласил наших детей-сирот в роскошный ресторан в Москве. Их там покормили маленькими бутербродиками, и вышли они все голодные. Что это была за акция? Почему бутербродики? Почему не хотя бы жареную картошку с луком? Мы повезли их в Москву на своем автобусе, мальчики в костюмчиках, девочки в бальных платьях, для того, чтобы войти в ресторан и съесть по пять бутербродиков.
В столовой кипят разговоры: воспитанникам, педагогам-родителям, волонтерам есть что обсудить.
Лиля живет в Китеже, а на лето приехала в Орион помочь своим друзьям. Собирается стать социальным педагогом.
Раньше встречалось такое извращенное сознание предпринимателей, которые хотели облагодетельствовать не детей, а себя, отразиться в этом зеркале. Разве так можно?
Мне очень нравится дореволюционная история благотворительности, когда говорилось, что угодна Богу та жертва, которую захотело твое сердце подарить другому. Это не бизнес-план, не твои собственные желания, а желания тех, кому ты помогаешь. Это вопрос общей культуры, и это будет меняться, я уверен. Лет через 50-70, когда мы снова нарастим некий слой интеллигенции...
Возможно, и раньше? Ведь культура благотворительности за последние 15 лет изменилась?
Конечно, она изменилась. Все-таки наши люди все чаще ездят на Запад. Они видят, что там неприлично носить большую золотую цепь и никому не помогать. Я, конечно, не скажу, что все после этого бросились помогать, но меняется отношение.
Как ни странно, не сочтите это за лесть, обращение Путина, в котором он сказал, что надо помогать детям и сиротам, действует. Я вообще был изумлен. Мне казалось, что и так понятно, что надо. Оказывается, необходимо, чтобы президент сказал «надо», и тогда начали помогать. Наверное, у нас страна такая.
«У НАС У ВСЕХ ПО НЕСКОЛЬКО ПРОФЕССИЙ»
А как в «Китеже» с менеджментом?
Нет у нас менеджеров, есть педагоги и приемные родители. Живем, договариваемся, как можем.
А есть ли потребность в профессиональном менеджменте?
Мы сами постоянно учимся, тренинги посещаем. Мы, конечно, пытаемся выстроить внутреннюю структуру.
Мы ведь сперва создавали общину, но потом отказались от этого названия, потому что в русском языке «община» почему-то ассоциируется с сектой: мужики с капустой в бороде, топор в руках, рубаха расшитая. Но идея того, что люди должны быть единым демократическим коллективом и все должны договариваться, а начальник должен быть выбранным демократическим путем - это у нас осталось. Мы каждый год выбираем главу общины. Я лишь консультант, даже не посещаю управляющий совет, чтобы не вмешиваться.
Профессии «главный» в «Китеже» нет?
Нет. Главный - это тот, кто тянет самое большое бремя ответственности, не высыпается ночами и должен всех координировать и договариваться с водителями, бухгалтерами, ездить за деньгами, вести бюджет. Это тяжелая работа.
И по совместительству это еще и родитель, и преподаватель в школе?
Обязательно, У нас у всех по несколько профессий. Но только так и можно нормально жить.
В «Китеже» есть и дети из благополучных семей?
Мы часто работаем с детьми, которых нам привозят родители из Москвы с просьбой: «Помогите! Не ходит в школу, думает только о компьютерных играх, ленив...», Мы берем ребенка на год, заключаем договор с семьей...
Такая ннтегративная среда получается?
Да, и для нас это выгодно: в школе больше ребят. Программа называется «Возвращение домой». После года в «Китеже» ребенок возвращается к родителям.
А школу для родителей не собираетесь открывать?
Открыли, объявили, а никто не едет. Выступаем на семинарах, приглашаем, обещаем учить бесплатно приемных родителей. Не приезжают. Потому что каждый считает, что сам справится как-нибудь. А потом, когда все это бьет по голове и уже поздно что-либо менять, предпочитают отдать ребенка обратно в детский дом, нежели учиться.
У нас в культуре нет привычки учиться. Ведь даже на права заставляют учиться, прежде чем замуж выйти, два месяца испытательный срок... А приемного ребенка можно просто взять.
Но не так просто?
Конечно, очень трудно юридически. У тебя проверят метрьг квартиры, возьмут справку из психдиспансера, а умеешь ты или нет работать с приемным ребенком, тебя никто не спросит и не проэкзаменует. Потому что все знают, что не умеешь. Лишь бы взял.
«НЕТ НИКАКИХ НОУ-ХАУ, ЕСТЬ МИЛЛИОН НЮАНСОВ»
И все же появляются энтузиасты, которые хотят создавать семейные деревни. Что вы могли им порекомендовать?
Я бы предложил им сначала приехать к нам и год проработать здесь. И потом или плюнуть на идею, или через год уже понять, что надо реально делать.
Нет никаких ноу-хау, есть миллион нюансов. Вот человек приезжает: «Я возьму ребенка! Я буду жить в деревне». Потом выясняется, что он просто хотел жить на свежем воздухе, а ребенка он воспринимает, как «ну пусть бегает рядом со мной». Тогда не получится терапевтического сообщества. Так с ребенком нельзя, это не собачка. Более того, он очень быстро даст понять, что он не собачка, и такую жизнь устроит, что тебе уже через год будет не до свежего воздуха.
Он сделает твою жизнь адом, если почувствует, что ты слабый, не у меешь договариваться, не можешь поддерживать дисциплину, что ты его не любишь и не обращаешь на него внимания. Это очень серьезная работа, а взрослые люди, особенно наши, почему-то считают, что они с чем угодно спрявягся. Когда не получается – прочти инструкцию. А инструкция называется – книга «Поколение Китеж». Без этого никакие рецепты не помогут.
И много таких энтузиастов к вам приезжают?
Один предприниматель позвонил после моего выступления на «Эхо Москвы»: «Я хочу построить поселок для детей-сирот. Приезжайте, возглавьте его». Я пригласил его в «Китеж». Он пожил два дня, пожал мне руку и сказал: «Спасибо. Такого я сделать не смогу никогда, а делать хуже после того, как я увидел «Китеж», нелепо и подло». Он реалист и понял за один день, что построить поселок для детей-сирот – это не значит построить домики. Домики в России и дурак построит. А вот населить их людьми, у которых будут взаимоотношения, создать школу, где учителя не передерутся через неделю с директором, а приемная семья будет поддерживать школу, и все вместе они будут единым коллективом... Это даже описать трудно. Поселок – это прежде всего отношения между взрослыми. Это круг обязанностей, уровень культуры, это взаимозаменяемость.
А как вы думаете, что будет с «Китежем» через 30-40 лет?
В это трудно поверить: я не думаю. Я абсолютно точно знаю, что через 30 лет ситуация во всем мире изменится. Любой прогноз сейчас обречет «Китеж» на нелепое следование программе вместо того, чтобы он мог реагировать на окружающие изменения в среде. Я точно знаю, что если «Китеж» будет возглавляться умными, способными обучаться и переучиваться людьми, то все будет хорошо. Они четко перестроятся и найдут новые способы работать с окружающей средой, воспитывать детей.
Дети не переведутся. А в каких условиях они будут жить, какой будет школа и на что будет сделан упор, я оставлю это решать тем, кто тогда будет возглавлять «Китеж». Я, кстати, еще собираюсь через 40 лет продолжать жизнь, мне будет всего 90.
Но я точно знаю, что не буду вмешиваться. Жизненный опыт не передашь. Каждый должен сделать свои собственные ошибки и принять свои собственные вызовы. Чем дольше ты кормишь ребенка с ложки, тем медленнее он растет и накапливает опыт. Это справедливо и в отношении взрослых, живущих в «Китеже» и посвятивших себя детям. Пускай сами развиваются, я не испытываю никаких опасений. Были бы люди правильные.
Мария Пичугина. потомственная китежанка. Ее мама Тамара Пичугина воспитала 4 родных и 7 приемных, детей. Сама Мария в 20 лет возглавила проект «Орион» и взяла в свою семью на воспитание троих детей.
Сайт терапевтического сообщества www.kitezh.org
Скачать статью в .pdf формате (4,5 МБ)
